Страница 10 из 12 Первая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Последняя
Показано с 91 по 100 из 113
Like Tree3Likes

Тема: Прорабская

  1. #91
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Со второй попытки у него это получилось. Одеяло сползло на пол. Я понял, что спать мне он уже не даст.

    “Ну, хорошо. Давай мазать, но для господ поляков сделаем исключение. Они нас не поймут, и может возникнуть международный скандал. Kак председатель советско-польского общества дружбы на это “пойтить” не могу”, - я тихо прошептал Вовику, который как воинственный индеец ирокез яростно размахивал аж двумя огромными тюбиками зубной пасты “Мятная”.

    “3наю, знаю. Сам скандала не хочу, не “боись”, - отвечал Вовик, гибким кошачьим шагом приближаясь к крайней кровати мужского ряда, на который тихо посапывал наш товарищ Анатолий, - “Начнём с Толика и пойдём по порядку. Сначала мужиков, а потом и девчонок разукрасим”.

    “Если ты, стервец, Милицу разбудишь - убью”, - я на всякий случай предупредил друга, зная его неугомонный характер.

    Вовка молча, кивал головой, уже во всю, работая над лицом ничего не подозревавшего Анатолия. В несколько секунд закончив с Толиком, Вовка двинулся дальше. Он тихо приближался к очередной жертве, уверенно выдавливал зубную пасту на щёки и лоб несчастного, изредка меняя незатейливый “мятный” узор с креста на круг. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Было совершенно ясно, что его пионерское детство прошло достойно. Моя помощь Вовчику была практически не нужна. Он прекрасно справлялся сам.

    “Чистый Матисс”, - невольно подумал я, видя как в ограниченном количестве штрихов зубной пасты Писецкий выражает переполнявшие его эмоции.

    Вовчик завис над Сан Санычем, но я предусмотрительно зашипел рассерженной змеёй и воткнул в его спину свой взгляд-клинок. Партийно-комсомольского босса Калёнова лучше было не трогать. Себе дороже… Вова в своём художественной азарте забыл о возможных последствиях. Достойный ученик художника-импрессиониста почувствовал моё холодное визуальное лезвие, дёрнул плечом и, развернувшись, направился окучивать женский ряд.

    Предупреждая необдуманные действия товарища я занял позицию около кровати, где сладко спала моя паненка. Очевидно, Милица что-то почувствовала. Она вздрогнула и открыла глаза. Увидев меня, польская красавица зазывно улыбнулась и подвинулась, приглашая. Я отрицательно затряс головой и рукой указал на священнодействующего Вовчика. Художник творил… Милица недоуменно посмотрела, что он вытворяет и перевела взгляд на меня. В огромных голубых глазах Милицы читалось непонимание.

    Я попытался жестами объяснить, что делает мой товарищ. Пантомима оказалась очень правдоподобной. Милица всё поняла и громко засмеялась. Я в испуге зажал ей рот ладонью, но было уже поздно. Спящие студенты стали шевелиться. Мы с Вовчиком сиганули в свои кровати и, накрывшись одеялами затаились. Театральное представление в спальном корпусе пионерского лагеря “Солнечный” начиналось. Первый звонок прозвучал в 5:20 утра.

    Представление было классическое. Сонные студенты и студентки подымались со своих кроватей, в недоумении тёрли заспанные глаза, одновременно размазывая зубную пасту, украшавшую их лица. Они с удивлением разглядывали друг друга и сердито ворча, спрашивали, кто же их разбудил и так раскрасил. Ответа не было, в помещении пионерской спальни только усиливался запах мяты и суета.

    Мы с Вовчиком пытались изобразить из себя безмятежно спящих, но если я ещё мужественно сдерживал рвавшийся из меня смех и лежал мёртвым воином, геройски павший на поле боя, то главный режиссёр утреннего представления - Вовчик, ржал как лошадь Пржевальского. Его панцирная кровать тряслась как сумасшедшая, но так как Вова был полностью накрыт одеялом, то всем был виден только его “дрожаще-беспокойный” сон.

    А вот Милица, видя вокруг себя ничего не понимающие физиономии в боевой индейской раскраске, смеялась во весь голос. К счастью для Милицы советский народ её не понимал... ну, что тут поделаешь - она ведь иностранка. “У неё своя свадьба, а у нас своя...”.

    Когда все уже поднялись и забегали в поисках воды, чтобы смыть “мятные” узоры, мы с Вовиком тоже вылезли из своих постелей.

    “Народ, что случилось? В чём, собственно, дело?”, - стал спрашивать и дёргать за руки мечущих раскрашенных товарищей юный ученик Матисса.

    “Убью, гада”, - орал на весь корпус Толик, отмахиваясь от Вовчика, - “Узнаю и так разукрашу - мало не покажется”.

    Кандидат в мастера спорта по боксу Анатолий делал серьёзные заявления. Дело запахло керосином... и мы с Вовчиком быстренько умывшись, потихоньку слиняли, унося с собой тайну театрального предрассветного представления. Чуть попозже к нам присоединилась Милица, и образовался “тайный тройственный союз”.

    Утреннюю суматоху с зубной пастой “Мятная” и последующий настойчивый поиск тайных ночных диверсантов прервали автомобильные гудки. Все высыпали из спального корпуса и увидели улыбающегося Алексея.

    Он открыл задний борт грузовика и гостеприимно звал: “Завтрак уже готов, товарищи студенты и карета подана. Эх, прокачу”.

    “Ты видал такого Козлевича? Прокатить он нас хочет. А может он захочет, чтобы мы голые танцевали при луне?”, - нашёптывал мне Вовчик на ухо, когда мы пытались разместиться в открытом кузове грузовика.

    “Вовик, сейчас почти 9 утра. Какая луна? О чём ты говоришь? Да и вряд ли твоя обнажённая натура его заинтересует”, - ответил я озабоченному товарищу, и, отодвинувшись, придвинулся поближе к Милице.



    Я давно уже привык к Вовкиному ворчанию и перестал обращать внимание на его нудеж. Я крепко обнимал польскую подругу, но думал о другом. В настоящий момент меня больше занимал вопрос, сможем ли мы все разместиться на тех жалких деревянных скамейках, которые смотрелись очень не надёжно. Но скамейки выдержали. Да и мест хватило для всех. Громко рыча мотором наша карета - “ЗИЛ-130” быстро покатилась по разбитой местной дороге к рабочей столовой на 101 километр Калужского шоссе…

    На следующий день после скромного завтрака, когда лихой водитель Алексей разгрузил нас в лагере, Калёнов взмахнул рукой - простым Ленинским жестом - и громогласно провозгласил: “Никто никуда не уходит, товарищи студенты. Объявляется операция “Ёлка”.

    Народ в недоумении застыл и удивлённо таращился на живой памятник, a Сан Саныч, завладев вниманием советскo-польской аудитории продолжал вещать: “Сегодня целый день сажаем ёлочки! Явка всем строго обязательно!”.

    Вовчик попытался возразить комсомольскому лидеру, объясняя нежелание работать и сачковое настроение своей принципиальной позицией к свободному труду: “Обязательно должен быть рабочий настрой. Когда работа в охотку, тогда можно горы свернуть и целый лес посадить, а сейчас... ещё успеем ёлки посадить. Давайте, операцию “Ёлка” начнём завтра. Смотрите, какая погода прекрасная... может в волейбол сыграем или в лесу погуляем?”.

    Но решительный Сан Саныч в корне пресёк Вовкин оппортунистический настрой: “Мы не можем ждать, когда к тебе придёт желание работать. Оно может задержаться в пути или того хуже - никогда не придёт. Ты нас не расслабляй. Есть такая народная поговорка: “Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня”. Поэтому - ёлки сегодня! И учтите - каждый сажает по три ёлочки. Начинаем от ворот направо и по одной ёлке через каждые три метра. Мальчики копают ямки, а девочки подносят ёлочки и помогают мальчикам. Лопаты и ломы слева от ворот. Там же, под брезентом и саженцы. За работу, товарищи, студенты. Время не ждёт!”.

    продолжение следует...

  2. Эти 7 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (08.01.2012), andrewb (06.01.2012), KoLoB (24.01.2012), nazik (07.01.2012), RonX (18.01.2012), seaeagle (06.01.2012), Steel Wolf (10.01.2012)

  3. Бронирование Отелей в США
    Circuit advertisement
    Регистрация
    Always
    Адрес
    Advertising world
    Сообщений
    Many




     

  4. #92
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Народ сильно не выступал. Ребята, молча, разобрали лопаты и принялись копать, а девчонки, подхихикивая, стали разносить саженцы. Работа закипела...

    К вечеру извилистая пунктирная линия из молоденьких ёлочек вытянулась вдоль забора. Операция “Ёлка” была успешно завершена. К всеобщему удивлению все саженцы были посажены. Их тонкие стволы наглядно показывали результат совместного труда.

    “Товарищи, студенты”, - вещал Сан Саныч, стоя на скамейке. Ему явно не хватало знаменитой кепки и броневика, - “Трудовая задача, порученная нам администрацией лагеря успешно решена и я предлагаю отметить наш трудовой успех грандиозным костром с вином и гитарой. Кто за?”.

    Громогласное ура завершило патетическую речь Калёнова. Народ потянулся в лес организовывать костёр.

    Место под костёр уже было застолблено пионерами. Вдоль старого потухшего костровища даже лежали брёвна, приспособленные под скамейки. Вдохновлённые трудовым успехом студенческий народ засновал активными “красными” муравьями. Часть ребят подтаскивали дрова для костра, а остальные вместе с девчонками накрывали “скатерть-самобранку”.

    Видя, как польский шляхтич Ярек, очень отдалённо напоминающий русского Деда Мороза, напрягаясь изо всех сил, тащит огромную сухую ёль для костра, я вдруг отчётливо вспомнил, как со своим другом и соседом по дому Антоном делал то же самое…

    Мы так же сосредоточенно упираясь, волокли упавшую ёлку. Это происходило в пансионате “Вербилки”. Две путёвки и постоянно повторяемая Антоном бессмертная истина – “кончил дело, гуляй смело” привели нас в этот пансионат, чтобы хорошо провести каникулы после успешно сданной зимней сессии.

    Пансионат “Вербилки” административно принадлежал Московскому Текстильному институту. А так в этом институте “для ткачих” учились в основном девушки, то соответствующий контингент отдыхал и в их пансионате. Текстильные подруги называли себя “капроновые девочки”. В шутку это было сказано или серьёзно я не знал, но не согласится с ними было нельзя. После нашего близкого знакомства лично убедился в огромном количестве изделий из капрона в их номерах…но сейчас не об этом.

    А ёлку мы с Антоном тащили для того, чтобы торжественно отметить Новый Год. И хотя праздник Нового Года уже прошёл, нас это не останавливало. Ещё один праздник - очень хорошо. Укрепив так тяжело нам доставшуюся лесную красавицу, мы принялись украшать её. Чем украшать? Ёлочных игрушек не было, поэтому украшением в основном являлись пустые бутылки. Мы так увлеклись творческим декорационным процессом, что не заметили как нас окружила многоликая и галдящая девичья стайка.

    “Мальчики! А вам помощь не нужна?”, - весело спросила стройная зеленоглазая девушка в синем лыжном костюме.

    Её огромные глаза, украшенные чёрными ресницами, сверкали, а щёчки, слегка тронутые морозом, раскраснелись. Она раскрепощено стояла впереди своих подруг, изогнув тонкую талию и вопросительно глядела на нас. От неожиданного вопроса, прозвучавшего в тишине, великий ёлочный декоратор Антон, с трудом балансируя на высоком разломанном стуле, дёрнулся и стал падать. Помочь ему я не мог, так как в свою очередь украшал ёлку с другой стороны. Издав протяжное ругательство-стон, Антон грохнулся в сугроб.

    Зеленоглазка поспешила на помощь герою. Она помогла ему подняться и даже стала отряхивать от снега.

    “Нет, спасибо. Мы уже закончили”, - вежливо ответил я, косясь на своего товарища, которому повезло, что его чистила такая красавица.

    Зеленоглазая стройняшка смотрелась очень классно.

    “Ну, а тогда мы может быть вместе отметим Новый Год? Ведь вы для этого ёлку украшали?”, - не сдавалась добровольная помощница.

    Антон ей явно понравился.

    “Да, отличная идея. Замечательная идея”, - затараторил Антон, - “Вот сегодня вечером и отметим”.

    Он пожирал глазами свою спасительницу. Та опустила вниз свои зелёные глаза и скромно улыбалась. Слишком скромно.

    “Давайте отметим”, - согласился я и пропел: “Весело, весело, встретим Новый год”.

    В окружавшей нас группе девушек было достаточное количество “симпотяшек”. Чтобы не встретить Новый Год в такой компании, надо быть круглыми дураками. Мы с Антоном себя такими не считали.

    Встречать Новый Год решили у девчонок. И договорившись о времени встречи расстались. Девчонки разноцветными рыбками, вильнув хвостиками, обогнули нашу лесную красавицу и скрылись за спальным корпусом, а мы остались...

    “А ты ничего себе деваху отхватил”, - заметил я Антону, где-то в душе даже немного завидуя товарищу, - “У неё такие глаза... Просто супер”.

    Я помолчал, и ехидно добавил: “Но у меня для тебя есть и плохая новость”.

    Антон молчал и мечтательно смотрел на меня, но меня не видел. Было совершенно очевидно, что он грезил на яву. И я даже догадывался о чём. Уж больно знакомое выражение было написано на лице Антона…

    Был у моего товарища Антоши один “бзик “. Безопасный, безобидный, но немного странный. Одно время встречался он с девушкой, Тамарой. И всё у них было хорошо: любовь и согласие. Но вдруг с Антоном что-то случилось... Перестала девушка нашего Антона привлекать... физически привлекать. То ли перенервничал он, то ли “белены объелся” или ещё что-то, не знаю. Антон, естественно расстроился, запережевал. Подруга утешает его как может, но толку мало.

    И вдруг один наш общий друг посоветовал: “Ты, Антон, попробуй что-то экстремальное, необычное. Что-нибудь такое, что тебя встряхнёт. В сексуальном плане”.

    Антон уехал с девушкой на дачу и стал экспериментировать. Через два дня появился радостный и счастливый. Дело явно пошло на поправку. Я принципиально его не спрашивал, хотя мне было очень интересно, что же такое вылечило товарища. И оказался прав. Антон, как брадобрей царя Мидаса не выдержал испытание тайной и раскололся сам.

    “Ты представляешь”, - разгорячено шептал он мне в ухо, когда мы сидели в нашем любимом пивном баре “Жигули” и пили пиво, - “Ничего у меня не получалось... а тут вдруг Томка зачем-то одела старые бабушкины валенки и стала дурачиться - бегать в них голой по даче. Hу, и у меня в голове как будто что-то перемкнуло. А я ещё одел на неё зимнюю шапку…”.

    Я перебил своего возбуждённого товарища: “Так ведь Июнь месяц, Антоша... Какие валенки? Какая шапка? Ты, узбек, что-ли? Это они в тёплых ватных халатах и тюбетейках в жару сидят, чай пьют”.

    Но Антон отмахнулся от меня и обиженно продолжил: “Никакой я не узбек. A ты только себе представь… Томка с её третьим номером… обнажённая... в валенках... и c ушанкой на голове... Подвёл я её к старому платяному шкафу с зеркальной дверцей... наклонил... Представляешь?”.

    Я сделал глубокий глоток пива, разломал солёную сушку, прожевал её и честно ответил: “Нет, Антоша, ты уж извини меня, но не представляю. Вот шкаф - представляю, валенки представляю… ушанку… и Июнь, конечно, это всё представляю. А вот вместе - нет. Не представляю”.

    Я так и не понял его, но выражение на лице друга запомнил. И сейчас, вместе с блуждающей улыбкой на лице Антона застыло тоже самое выражение. Oчевидно, он представил себе зелёноглазку в ушанке у старого зеркального шкафа...

    “Так вот”, - уточнил я, пристально вглядываясь в глаза товарища, - “Плохая новость это то, что мы сейчас снимаем с ёлки пустые бутылки и идём их сдавать. Mы с тобой хорошо постарались в создании коллекции ёлочных игрушек. Игрушек много… я имею в виду довольно большое количество пустой посуды, а вот денежных знаков не очень… Ты меня понял?”.

    “Нет”, - чистосердечно ответил Антон и тут же удивлённо спросил меня: “Так за чем же мы их вешали?”.

    “Ну, что тебе на это ответить, дорогой?”, - заулыбался я, - “Соображай сам. Своё дело пустые бутылки уже сделали. Теперь очередь за полными”.

    Антон сообразил, засмеялся и снова взгромоздился на разбитый стул...

    “Что-то сегодня у меня в голове одни пустые бутылки”, - удивлённо подумал я, - “Больше ничего в голову не лезет. Очевидно, это Вовка со своей зубной пастой нахимичил, Матисс хренов. Надо отвлечься”, - решил я, и замотал головой как лошадь, пытаясь отогнать навязчивые мысли о пустой стеклотаре…

    продолжение следует...

  5. Эти 6 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (08.01.2012), andrewb (11.01.2012), nazik (08.01.2012), RonX (18.01.2012), seaeagle (11.01.2012), Steel Wolf (10.01.2012)

  6. #93
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Кстати в Вербилках, за празднование Нового Года в компании приятных “капроновых” девчонок я, как говорят в романах, заплатил своей кровью. Сейчас расскажу и вы содрогнётесь…

    На следующий день после новогоднего праздника, мы всей нашей компанией отправились кататься на санках с ближайшей горы. Громко галдящая толпа ребят и девчонок после затянувшего завтрака вышла из дома отдыха и протоптанной тропинкой вошла в лес. Путь был не долог и вот мы уже на краю довольно крутого оврага, склон которого отдыхающие превратили в саночно-лыжные трассы. Любители зимнего спорта хорошо постарались. Весь склон оврага был исчёркан глубокими полосами. Некоторые из них были похожи на "знак бесконечность" - они огибали невысокие ёлки и кусты, являющими одновременно и украшением и препятствием. Но невзирая на довольно извилистые борозды с препятствиями, народ увлечённо и со свистом рассекал снег. Мы дружно присоединились к ним, и склоны оврага огласились дополнительными воплями и смехом.

    Оседлав санки я уверенно заскользил по склону, и всё бы хорошо, но где-то на середине трассы санки наехали на небольшую ёлку. Я от неожиданности вскрикнул, а ёлка согнулась. Но победу в этом дорожном столкновении праздновать было рано. Ёлка упруго разогнулась и подкинула меня вместе с санками. Совсем не высоко, но достаточно - от земли я оторвался. А вот время на удивление быстро закончилось. И сменилось оно резкой болью. При приземлении я ударился головой во что-то “остро-твёрдое”. Этим оказались довольно большие сани, сваренных из водопроводных труб. Вот встык этих труб я и врезался головой.

    Шок, боль, обида... но я поднялся, и, зажав рукой ушибленное место стал подниматься “медленно в гору...” - классическая Пушкинская фраза. Но не как “лошадка, тянущая хвороста воз”, а как раненый лыжник-слаломист. Не крутой профессионал, a простой любитель острых ощущений. Полностью зажать рукой кровавый ручей, медленно сочившейся из пробитой головы не удалось, и “капли крови моей горячей” точечной пунктирной линией протянулись от места столкновения до комнаты в доме отдыха. Как в песне про легендарного героя гражданской войны, товарище Щорсе – “След кровавый стелется по сырой траве”, только в зимнем варианте.

    Заботливый Антон скоренько вызвал местную медсестру. Она осмотрела меня, перевязала и пошла, вызывать скорую помощь. Рана оказалась довольно глубокая, и её нужно было зашивать. Ну, зашивать так, зашивать. Я праздно лежал на койке в ожидании помощи профессионалов, а окружающие “капроновые девочки” успокаивали своим сердобольным вниманием. И только Антон нервно крутился по комнате, участливо на меня поглядывая. Но вскоре он вдруг хлопнул себя по лбу и выскочил в коридор. Отсутствовал Антоша недолго и довольно быстро возвратился с бутылками в обеих руках.

    “Скорая помощь будет ещё не скоро, а пока, чтобы восстановить потерю крови тебе надо обязательно выпить портвейна. Это отличное средство, сам проверял”, - уверенно объяснял Антон, открывая бутылки с тёмным напитком и готовя стаканы.

    “Антоша, как-то будет не удобно, если попаду в больницу пьяным”, - я пытался возражать.
    Но Антон не слушал “раненого бойца” и практически насильно влил в меня портвейн. Почти целую бутылку.

    Антоновский медицинский эксперимент удался. Поглощённый портвейн сделал своё славное дело. И когда появилась машина Скорой медицинской помощи, я был уже в очень расслабленном состоянии. Боли не чувствовал, a только глупо улыбался. Медицинская машина отвезла меня в ближайшую районную больницу.

    На операционном столе врач принюхался к исходящему от меня запаху и поинтересовался моим состоянием души. Я с радостью рассказал ему о целительных свойствах портвейна. Он захохотал и согласился. Очевидно, доктор был хорошо знаком с ними.

    “Я правильно понял, что тебе обезболивающее уже не нужно? Ты и так под наркозом?”, - спросил он, обрабатывая рану.

    Я согласно мычал, практически ничего не чувствуя. То ли это было умение врача-профессионала, то ли срабатывал Антоновский “порткоз” точно сказать было “затруднительно”. Но доктор моего ответа и не ждал. Он закончил свою работу, поставил несколько скобок на шов и сказал: “Ну, всё, пострадавший. Операция прошла успешно. Будешь жить. Можешь ехать отдыхать, но много не пей, а то снова к нам попадёшь”.

    Затем доктор засмеялся, пожал мне руку и вышел из операционной.

    Перевязанным и уже совершенно трезвым я был любезно доставлен той же машиной Скорой помощи обратно в дом отдыха. Я зашёл к себе в комнату, но Антона там не было.

    “Обеденное время. Очевидно, этот народный целитель и любитель портвейна уже закусывает”, - решил я, и, напялив на голову лыжную шапку, чтобы прикрыть бинты, отправился в столовую.

    Но его и там не было. Обед уже почти закончился. Пустые столики и редкие, запоздалые едоки, вроде меня. Хотя мой столик был не совсем пустой. За столиком моя соседка, дама неопределённого возраста с томным выражением на лице, приканчивала компот.

    Она критически осмотрела мой лыжный наряд: “Вот вы всё в овраге катаетесь, а это очень опасно. Там сегодня один парень себе голову пробил. Столько кровищи - весь склон залит. Увезли его, болезненного, в больницу, но говорят, что не выживет. Вот горе-то, какое”.

    “А я слышал, что он живой”, - последовало моё возражение, - “C ним всё нормально. Просто глубокая и длинная царапина”.

    Уж больно не хотелось мне умирать в таком молодом возрасте.

    “Ты, ничего не знаешь!”, - категорично отрезала соседка, - “Я там была и всё видела. Парень головой врезался в дерево. Дерево сломал и голова почти всмятку. Даже не знаю, соберут её, голову, или нет. Ну, а если и соберут, то он на всю жизнь дурачком останется. Это я тебе совершенно точно заявляю”.

    Она решительно поставила диагноз, так же решительно допила свой компот и удалилась. Я, молча, посмотрел ей вслед.

    “Теперь буду дурачком … a всего-то на санках покатался - вот какая незадача вышла”, - грустно подумал я, доел обед и медленно поплёлся к себе в комнату.

    “Отлично выглядишь”, - воскликнул Антон, когда меня увидел, - “Только немного бледный. Но это мы сейчас исправим”.

    Он помог мне сесть на кровать, щедро подсунул вторую подушку, а затем метнулся в коридор.

    “Наверно, мой друг Антоша за портвейном побежал”, - запоздало подумал я и тут же счастливо заулыбался, - “Раз думаю, значит, существую... Нет, нет, – “Я мыслю, значит, существую!” - вот так сказал Сократ. А это очень хорошо. Я не только думаю, а ещё кое-что помню, и это означает, что не всё потеряно. Не совсем я дурачок”, - и в это время в комнату влетел Антон с бутылками портвейна.

    “Сейчас лечить тебя будем - потерю крови восстанавливать”, - он обрадовано заорал и стал разливать портвейн по стаканам…

    “Нет, определённо, мне в голову лезут одни бутылки, то пустые, то наполненные портвейном. Hадо обязательно отвлечься, да и ребятам с костром помочь”, - подумал я и влился в шумную студенческую толпу.

    продолжение следует...

  7. Эти 6 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (23.01.2012), andrewb (11.01.2012), nazik (09.01.2012), RonX (18.01.2012), seaeagle (11.01.2012), Steel Wolf (10.01.2012)

  8. #94
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Вечерние студенческие костры… Может не все в них участвовали, но слышали о них практически все. А наш костёр после успешной операции “Ёлка” стартанул сразу после ужина, как только водитель Николай разгрузил нас в лагере. Дров было собрано много и высоченный конус, сложенный из сухих еловых стволов, быстро разгоревшись, осветил часть тёмного и загадочного леса.

    Искры, маленькими яркими звёздочками взлетали вверх, придавая костру ещё более романтический вид. Калёнов играл на гитаре, а окружившие его “лучшие представители польско-советского общества” полулёжа на подстеленных одеялах, внимательно слушали главного комсомольца и тихо подпевали. Играл Сан Саныч замечательно. Лирические песни, весёлые и грустные, сухое кисловато-терпкое вино из алюминиевых кружек, пущенных по кругу, создавали праздничное настроение. Мои товарищи мечтательно глядели на огонь. Гармония и покой были разлиты в воздухе ночного леса.

    Милица положила голову мне на плечо. Я обнимал её и ласково целовал в очаровательное ушко. Она тихо смеялась, качала головой, но продолжала принимать мои лёгкие поцелуи. Великолепный вечер незаметно перешёл в не менее великолепную ночь. Чёрное, чёрное небо, усыпанное звёздами, бледная подмосковная луна и оглушительная лесная тишина...

    Костёр уже практически погас, но раскалённые угли ещё продолжали тихонько потрескивать. Одиночный народ стал расходиться, и только стойкие любовные парочки, укрытые одеялами, продолжали слушать тишину леса...

    И так два дня. Они пролетели удивительно быстро. А на третий день к пионерскому лагерю “Солнечный” подкатил автобус. После трёх приветственных автогудков, вездесущий Николай торопливо распахнул лагерные ворота. Автобус подъехал к нашему корпусу и из него медленно вышел мой спаситель - дядя Марк.

    “Здравствуйте, товарищи студенты”, - громко крикнул Марк, широко улыбаясь.
    Радость солнечными лучами исходила из него. Очевидно, в действие вступило само название детского лагеря. Народ потихоньку стал подтягиваться к автобусу.

    “Как отдохнули? Вам здесь понравилось? Ещё к нам приедете?”, - дядька как пулемёт задавал вопросы, не дожидаясь наших ответов.

    Но мы и не спешили отвечать. Ждали своего главного комсомольца. Наконец появился и Сан Саныч.

    Он солидно подошёл к Марку, уверенно пожал ему руку и сказал: “Да, да… всё было очень хорошо. Как и положено... в духе марксизма-ленинизма. Oт лица факультетского комитета комсомола, студенческого общества советско-польской дружбы и от себя лично хочу выразить вам огромную благодарность”.

    Марк ещё не привык к Калёновской манере говорить партийными газетными терминами, но в своей жизни видел и слышал ещё не такое.

    Он мгновенно сориентировался, принял официальную позу, и, сделав каменное лицо, толкнул речь: “Спасибо, товарищи студенты, большое спасибо. Очень приятно от вас это слышать. Я передам вашу благодарность администрации Автокомбината. В свою очередь хочу сказать, что наша главная задача есть полная поддержка вас в нелёгкой учёбе, чтобы все ваши силы и знания пошли на пользу советского народа. И мы постараемся выполнить эту непростую и ответственную задачу, поставленную перед нами нашей коммунистической партией и советским правительством”.

    Марк перевёл дыхание, выдержал свою знаменитую паузу и продолжил свой спич: “Теперь я перейду к официальной части. Вижу, что вы посадили ёлочки. Это отлично! Вы не только хорошо отдохнули, но и славно поработали. И от лица администрации Автокомбината выражаю за это вам благодарность... А сейчас давайте пройдём к саженцам и проверим работу - достойный труд должен быть достойно оплачен”.

    Он решительно повернулся и направился к пунктирной ёлочной линии. Мы двумя колоннами двинулись вслед за ним. Марк широким кавалерийским шагом прошёлся вдоль забора, критически разглядывая и одновременно подсчитывая посаженные ёлочки.

    “Ну, что ж, товарищи студенты, работа сделана”, - объявил Марк после проверки, - “Я насчитал 60 ёлочек. Как мы и договаривались - по одному рублю за ёлочку... получается 60 рублей. Извольте получить деньги и расписаться в ведомости”.

    Марк открыл кожаную папку, которую прижимал к своему левому боку и достал оттуда несколько скреплённых листов с напечатанным текстом. Затем, повернул к себе спиной ближайшего студента, положил на его спину бумаги и шариковой ручкой призывно махнул Сан Санычу.

    Калёнов расплылся в улыбке, обвёл нас торжествующим комсомольским взглядом и, потерев ладони, подошёл к заказчику. Затем достойно и неторопливо расписался в ведомости, и Марк торжественно отсчитал ему шесть честно заработанных десяток. Главный комсомолец радостно потряс общественными деньгами и дружное “Ура” всколыхнуло тишину лагеря “Солнечный”. Продолжение “ёлочного праздника” на сегодняшний вечер нам было обеспечено!

    Через час автобус двинулся обратно в Москву. В этот раз в нём было удивительно тихо и спокойно. Нарушитель ночного спокойствия Вовка спал. И это гарантировало безопасность остальным. Смывать узоры из зубной пасты “Мятная” никому не пришлось. Автобус мирно въехал в Москву…

    Мероприятие “Май, весна, ёлочки и комсомол” успешно закончилось.

  9. Эти 5 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (23.01.2012), andrewb (11.01.2012), RonX (18.01.2012), seaeagle (11.01.2012), Steel Wolf (10.01.2012)

  10. #95
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Дом “Политпросвета”


    “На Трубной площади начался поэтапный снос “Дома политпросвета”, некогда находившегося в ведении МГК КПСС”.

    “Вечерняя Москва” от 22 июля 2005 года.


    В Москве уже заканчивалась надоевшая всем зима и, хотя весна ещё не началась, всё уже указывало на то, что долгожданная весна должна придти со дня на день, она уже не за горами, а где-то рядом.

    На улицах грязный ноздреватый снег осел, на деревьях стали появляться робкие почки. Народ во всю расстегнул куртки и пальто и стал ходить по улицам без шарфов. Многочисленные мелкие лужи заставляли молодую и спортивную часть города перескакивать через них. Было не холодно. Солнце светило как сумасшедшее, солнечные зайчики, отражаясь от стёкол и луж, создавали весеннее настроение. Заканчивался март 1979 года.

    Однажды на очередном оперативном совещании в СУ-75 16 треста Главмоспромстроя начальник управления, собрал всех своих инженерно-технических работников в помещении Красного уголка, где обычно собирались, и устало объявил: “Нашему комсомольско-молодёжному управлению партия поручила ответственную задачу. Мы должны закончить старый, законсервированный объект-долгострой - “Дом Политического Просвещения МГК КПСС” на Трубной площади. Сейчас комплектуются рабочие бригады и состав ИТР. Одни кандидатуры администрация нашего управления уже наметила, с другими ещё работаем. Объект этот очень важный для города. Сдать его в эксплуатацию мы должны к Московским Олимпийским играм, которые будут проходить, как вы все хорошо знаете, летом 1980 года. За невыполнение плана с нас спросят очень строго, тем более что этот объект будет курировать Московский Городской комитет партии”.

    Начальник вздохнул, как, будто уже получил очередное партийное взыскание и замолчал.
    Затем перевёл дыхание и добавил: “Тебе, Игорь Борисович, поручена отдельная часть объекта “Дома Политического Просвещения” - “Пристройка с конференц-залом на 600 человек”. Cобирайся и отправляйся на этот объект уже завтра. Начальник участка введёт тебя в курс дела”.

    Я, молча, кивнул, выражая формальное согласие. При распределении объектов в нашем управлении спорить с начальством было не принято, также как и писать против ветра.

    Сейчас как-то странно слышать такие названия, как “Дом Мебели”, “Дом Обуви”, “Дом Книги”, “Дом Туриста” или как, будто выпавший из институтского учебника Научного коммунизма, объект-долгострой - “Дом Политпросвета”. Но в то время это звучало совершенно естественно. Советский человек считал вполне нормальными названия “высокого штиля” и для него не было смертельным, что в Доме Мебели нельзя купить мебель, а в Доме Обуви – обувь. А если обувь и продавали в таком Доме, то без крупных и мутных слёз её купить было нельзя. То есть, конечно можно было купить без слез, но смотреть без слёз на эту обувь было невозможно. Но наш человек не плакал. Он привык к этому, переварил это и отлично себя чувствовал.

    Простой советский человек охотно посещал прекрасные многочисленно-разнообразные специализированные Дома, и они его радовали. Только иногда он морщился от чрезмерного хождения по этим красивым, но пустым магазинам, вследствие чего, регулярно заливал все эти временные неудобства различными видами спиртного на своей крохотной кухоньке днём и вечером, в будни и в праздники. Но всё же советский человек свято верил, что все трудности в светлом будущем будут обязательно преодолены.

    Я же, рядовой советский строитель светлого завтра, должен был завершить строительство нового прекрасного Дома - “Дома Политического Просвещения” уже сегодня. Поэтому без тени усмешки на лице, ровно в 8:00 утра я входил в вагончик-бытовку начальника участка строительства объекта “Дом Политического Просвещения МГК КПСС”.

    “Доброе утро”, - сказал я высокому молодому черноголовому парню, который сидел за столом и что-то писал в большой тетради, и который казался мне очень занятым и деловым.

    “Привет”, - негромко ответил тот, и, оторвавшись от писанины в свою очередь спросил: “Ты, Игорь, что ли? На помощь прибыл?”.

    “Да”, - кратко ответил я, немного затаившись, так как ещё не понял, как себя вести с таким “деловым”.

    “А я, начальник участка Каплун Михаил Аркадьевич, зови меня просто - Миша”, - представился он и тут же добавил: “ Хоть я и твой начальник, ты можешь спокойно расслабиться и попить чайку, я не кусаюсь”, - и как-то неожиданно зажигательно засмеялся.

    Михаил Аркадьевич мне понравился. Я перестал нервничать и тоже довольно улыбнулся.

    “Похоже, мы сработаемся”, - подумал я.

    Каплун Михаил Аркадьевич, а говоря проще – Миша, подумал также. Я ещё не успел договорить про себя эту фразу как Михаил произнёс тоже самое в слух: “Похоже, мы сработаемся”, - и стал наливать себе и мне свежезаваренный утренний чай.

    Попив чаю, он выложил на стол кучу чертежей: “Вот твой конференц-зал, изучай документацию, знакомься с объектом, а у меня дела”.
    Каплун нахлобучил на голову каску и исчез, а я занялся документацией.

    Раз партия говорит - надо, комсомол отвечает - есть. Через пару дней на моем конференц-зале уже во всю кипела работа.
    “Дом Политпросвета” простоял законсервированный 10 лет. 10 лет назад у коммунистов закончились деньги на просвещение, а сейчас или деньги появились или возросла роль политического просвещения советских граждан – непонятно, но сегодня на объекте были сконцентрированы лучшие силы управления. Хотя, я догадывался, почему был расконсервирован этот объект. Всё было гораздо проще, политическое просвещение здесь было не причём.

    “Дом Политпросвета” выходил своим заброшенным жутким девятиэтажным фасадом с разбитыми стёклами на красивый Цветной бульвар, через который можно было проехать кратчайшим путём на проспект Мира, где находился один из Дворцов Спорта, который готовили к наступающей Олимпиаде и в котором планировали проводить водные соревнования по прыжкам в воду. Очевидно, это и сыграло свою решающую роль в заброшенной судьбе объекта-долгостроя, а не растущая роль политического просвещения советского народа. Замызганный 73-x метровый фасад на олимпийском маршруте явно не украшал лицо столицы Летних Олимпийских игр 1980 года.

    Kонференц-зал, где я уже во всю развернул бурную деятельность, находился в отдельной двухэтажной пристройке, которая вплотную примыкала к Дому. Пристройка была как бы независимой частью объекта. В ней на втором этаже находился сам конференц-зал, а весь первый этаж был отведён под большой холл и буфет. Но с другой стороны, пристройка с конференц-залом являлась неотъемлемой частью Дома Политпросвета.

    3ал, к моему прорабскому счастью, был уже полностью смонтирован, но производил впечатление какого-то жуткого заброшенного деревенского сарая. Мне предстояло вдохнуть в него новую жизнь. Он должен был засверкать отполированным брильянтом и своим ослепительным блеском поразить посетителей Дома Политического просвещения. Но для этого нужно было очень и очень постараться. Моих рабочих, которые уже как пчёлы трудились на “пристройке” явно не хватало для придания этому не отшлифованному “политическому” булыжнику блеска брильянта и я решил, попросил помощь у своего начальства.

    продолжение следует...

  11. Эти 4 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (23.01.2012), andrewb (23.01.2012), seaeagle (26.01.2012), Steel Wolf (25.01.2012)

  12. #96
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    “Чтобы закончить объект нужны люди. Своими рабочими не управлюсь”, - я обратился к начальнику управления, когда тот появился на “пристройке” с очередной проверкой, - “Если вы поможете “привлечёнными” (так мы называли работников, которых Райкомы и Исполкомы посылали на строительные объекты для помощи строителям. В основном это были женщины из всевозможных проектных институтов Москвы), то гарантирую, что закончу объект в срок, если нет, то - извините ”, - нажимал я на начальника СУ, зажав его в углу зала.

    Выйти из угла, заставленного связками с паркетной клёпкой ему было неудобно и пока он, тихо матерясь, разворачивался, я без остановки бубнил: “Hадо больше людей, так как собственных сил определённо не хватает. Весь подвал забит каким-то непонятным мусором. Все лестницы завалены досками. Я еле-еле успеваю готовить стены и полы под отделку, а ещё остаётся почти нетронутая “девственная крыша”. Даже не хочу говорить ещё и про облицовку фасада и стен гранитом и известняком, где надо плоскости готовить...”.

    “Сколько нужно людей?”, - спросил начальник, который с большим трудом, но всё же развернулся в углу.

    “Если будет человек 60, каждый день в течение 3-4 месяцев, то можно всё успеть”, - я стал медленно отвечать, загибая пальце на руке, но он перебил меня.

    “30”, - кратко выдохнул начальник.

    “50”, - не сдавался я.

    “40 и бесплатную путёвку в Сибирь, если не успеешь к сроку”, - пошутил он.

    “Я уже там был. Мне не страшно”, - был мой ответ.

    “40”, - подвёл он итог разговору, - “люди появятся с понедельника, с 9 утра до 5 вечера. Будешь сам встречать их у проходной и расставлять на рабочие места. В 5 часов вечера выдавай им справки об окончании работ. Лично за это отвечаешь. Понял?”.

    “Понял”, - ответил я.

    “Ну, тогда пока. Мне надо ещё на два объекта успеть. Будь здоров”, - попрощался начальник.

    Он повернулся и гибко скользнул в свободный проход. “Мавр сделал своё дело”.

    Через четыре дня наступил понедельник. Я уже целый час ругался с прорабом-отделочницей, которая не хотела принимать готовые стены под покраску (они казались мне полностью готовыми, а её нет), как вдруг наш спор, грозящий перейти в потасовку, нарушил громогласный вопль начальника участка Миши Каплуна: “Игорь, ты привлечённых людей будешь принимать или ну их к чёртовой матери, на хрен?”.

    Я выглянул в окно. Около проходной на наш многострадальный “политический” объект стояла плотная толпа, в основном женщин, которые унылыми лицами оглядывали такую же унылую стройку.

    “Иду”, - крикнул я в ответ и, полоснув ненавидящим взглядом ехидно ухмыляющую отделочнику, пошёл по направлению к проходной.

    Через 10 минут начался мой дневной кошмар, который продолжался почти четыре месяца.

    В течение последующих месяцев каждый божий день 40 женщин терзали меня как только могут терзать женщины мужчину-начальника.

    Одним не нравилось работа, которую я им поручал.

    Другим надо было переодеться в укромном месте.

    Третьи хотели постоянно писать и мыть руки.

    Четвёртым всё время попадала пыль в глаза. Они, якобы, ничего не видели и по этому, естественно, не могли работать.

    К пятым приставали мои рабочие и мне нужно было бежать разбираться, когда женщины начинали вопить, то ли от страха, то ли от удовольствия.

    Шестые приставали ко мне сами.

    Седьмые начинали просить у меня справку уже с 9 часов утра, каждые 5 минут напоминая, какой я нехороший человек.

    Восьмые имели по пять грудных детей, которых нужно было постоянно кормить грудью.

    Девятые...

    И всё это происходило одновременно.

    Через две недели все женские лица слились у меня в одно большое постоянное просяще-ноющее плачущее лицо, и я практически ни на что не реагировал. В полном смысле этого слова. Это был какой-то тихий ужас. Я был уже не рад, что в порыве своего дурацкого трудового энтузиазма попросил у начальника помощи. И хотя мой объект стремительно преображался на глазах… только я знал, чего мне это всё стоило.

    Однажды, когда я уже практически закончил расстановку всей женской группы по рабочим местам, ко мне вдруг подошла одна очень эффектная блондинка (я как-то сумел это разглядеть и даже отметил про себя).

    Она очень мягко коснулась моего плеча своей рукой и томно сказала: “Я не могу работать стоя как все. Я привыкла работать только лёжа”.

    C трудом вынырнул из окружающего постоянного гвалта, я переспросил: “Что, лёжа? Как лёжа? Я не понял”.

    Она пристально посмотрела мне в глаза и терпеливо как душевнобольному, повторила: “Я привыкла работать только лёжа”.

    Я удивился и судорожно стал думать, чтобы ей предложить. Лежачих рабочих мест в ближайшем моём окружении не наблюдалось.

    “Хорошо”, - озадаченно ответил я, - “что-нибудь найду. Вам придётся немного подождать”.

    Она смерила меня изумлённым взглядом, но ничего не сказала, а отошла в сторону.
    Пока я расставлял последнюю группу привлечённых, она стояла в рядом, изогнув удивительно грациозную фигурку, слегка напоминающую скрипку, и удивлённо на меня посматривала.

    Продолжая тасовать остальных “работничков”, я неожиданно придумал, какую работу можно предложить, так озадачивший меня блондинке.

    “Нашёл для вас работу”, - радостно сообщил я, - “следуйте, пожалуйста, за мной на крышу”.

    Блондинка довольно улыбнулась, что-то хищное блеснуло в её красивых голубых глазах. Она утвердительно кивнула головой и стала подниматься вверх по лестнице.

    Мы поднялись на крышу пристройки. Я подвёл её к одному из двух аэрационных фонарей, которые были смонтированы на крыше: “Вот работа, которая определённо вас устроит. Вы же просили лежачую работу?”, - уточнил я.

    Она ничего не ответила. Cтояла молча и только широка раскрывала и закрывала свои глаза. Выражение лица невозможно было описать.

    Я счёл эту непередаваемую гримасу за выражение неподдельной радости и продолжил объяснения: “Когда поливали крышу гудроном, то частично запачкали защитные кожухи аэрационных фонарей. Попытайтесь счистить эти пятна. Это можно сделать только лёжа, так как расстояние между кожухом и кровлей 60 сантиметров. Надо лечь на доску”, - я указал на широкую доску, которая лежала рядом, - “и вот этим скребком”, - я протянул ей скребок, - “счистить гудроновские лепёшки”.

    Блондинка с совершенным безумным выражением на лице и безумными глазами посмотрела на меня. Она, в позе застывшей фигуры женской Командора, простояла так целую минуту, а потом стала пытаться подвинуть к себе доску. Я же, довольный собой, положив на гравий необходимый для работы скребок, помчался проверять остальных привлечённых работников.

    Через час меня пронзила мысль. От этой мысли я остановился прямо на бегу, чуть не опрокинув груду лопат, прислонённых к стене. Я вдруг только сейчас понял, о чём говорила красавица-блондинка.

    “Вот дурак”, - вскричал я, - “Полный идиот”.
    Я резко развернулся и помчался на крышу.

    продолжение следует...

  13. Эти 5 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    Alex.A (23.01.2012), andrewb (25.01.2012), neophyte (25.01.2012), seaeagle (26.01.2012), Steel Wolf (25.01.2012)

  14. #97
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    На крыше, с непреходящим выражением безумия в глазах, неудовлетворённая блондинка усердно чистила кожух аэрационного фонаря.

    Я поднял её с колен: “Извини меня, пожалуйста, я полный кретин. Буду долго просить у тебя прощение. Что надо сделать, чтобы ты простила? Хочешь пойти домой?”.

    Она кивнула хорошенькой головкой.

    “Сейчас, сейчас, считай ты уже идёшь”, - сказал я и быстро принялся выписывать необходимую справку.

    “А я уже думала, что ты совсем больной”, - засмеялась блондинка, - “первый раз такого дурака встречаю, а так с виду и не скажешь”.

    “Я здоровый, даже очень здоровый. Просто девушки замучили, совсем голову заморочили”, - пожаловался я.

    “Это мы можем проверить”, - сказала она, - “Я работаю в туристическом агентстве и вожу группы туристов в Ленинград, в Кострому, в Загорск. Хочешь поехать со мной?”, - весело смеясь, спросила она.
    Выражение безумия и непонимание сошло с её красивого лица.

    “О чём ти говоришь? “Кaнэчно хочу”, - воскликнул я с грузинским акцентом и таким же темпераментом.

    “Тогда договорились. На следующей неделе, в пятницу, я везу группу в Кострому. Приходи к агентству к 3 часам дня. Поедешь со мной в одном автобусе, а там посмотрим...”, - и она опять звонко засмеялась.

    Туристический гид черкнула адрес и телефон на маленькой карточке и, улыбаясь, протянула листок, a я отдал ей справку.

    Мы попрощались, она стала спускаться по лестнице и через пять минут её стройная фигурка уже мелькнула у проходной. Я проводил её взглядом и вернулся к своей работе, но весь оставшийся день я продолжал называть себя кретином. Чуть-чуть не лоханулся.

    Я съездил с ней в Кострому и в Ленинград. Было удивительно романтично и интересно, но это уже другая история, больше похожая на волшебную сказку…

    Привлечённые люди сделали свою работу. Пристройка и конференц-зал полностью преобразились. Объект ещё не сиял необходимым брильянтовым блеском, но уже был похож на отмытый булыжник.

    Начальник участка Миша Каплун, ходил кругами вокруг моей пристройки и не верил своим глазам. Он никак не мог понять мой нездоровый комсомольский энтузиазм и всё время на меня недоверчиво поглядывал. Только спустя месяц я стал понимать, почему Миша так смотрит.

    Каплун Михаил Аркадьевич был лучшим начальником участка в нашем тресте. Он был лучшим из лучших. Вся его прорабская была завешана красными вымпелами и грамотами всевозможных размеров. Он собрал их все. Его участок был образцовым. Порядок был идеальный. Всё было аккуратно сложено, ничего не валялось.

    Мишин кладовщик, Евсеевич, огромный мужик устрашающего вида, был похож на злую немецкую овчарку и также преданно, по-собачьи служил Михаилу Аркадьевичу. Каплун умудрялся платить своему кладовщику 300 рублей в месяц и тот, разве что, только не молился на своего “босса”. Кладовщик был у Каплуна всем: “и швецом, и жнецом, и на дуде игрецом”.

    Однажды, когда я совершенно офигевший сидел в прорабской, тупо уставившись в стену, Миша не выдержал, подошёл и участливо сказал: “Давай сходил в ресторан, немного отвлечёмся. Здесь недалеко в конце Цветного бульвара - ресторан “Нарва”, филиал знаменитого ресторана “Узбекистан”. Там восточная кухня и очень вкусно кормят. Пошли”.

    “У меня денег нет”, - ответил я грустно, пытаясь выйти из состояния прострации, где продолжал пребывать.

    “Не надо денег. Я угощаю, пошли, пошли - надо немного расслабиться”, - повторил он и потащил меня к двери.

    Ресторан “Нарва” оказался небольшим, уютным и тихим, весь украшенный восточной чеканкой. Странно было видеть такое спокойное место в огромном кипящем котле суетящейся Москвы. Ничего общего с Ленинградской тематикой и Нарвской заставой в ресторане не было, но москвича-Каплуна там хорошо знали. Нас посадили за маленький отдельный столик в углу, приняли заказ и оставили в покое.

    Миша заказал салат, лагман, плов, бутылку водки и несколько бутылок воды Нарзан. Заказ принесли довольно быстро. Каплун, молча и сосредоточенно ел, не забывая периодически наливать водку в рюмки и не произнося никаких тостов, чокаться со мной. Я удивлённо на него поглядывал, но тоже молчал, только с удовольствием вкушал вкусные узбекские блюда и попивал холодную водочку, запивая её пузырчатым Нарзаном.

    Когда мы уговорили больше половины бутылки водки, Миша разговорился: “Вот смотрю я на тебя, и не пойму, за что ты работаешь? Такой молодой, такой активный, такой деловой. Всю жуткую пристройку вычистил, порядок навёл. Всех субподрядчиков раскрутил, а денег на ресторан у тебя нет. Ты что, всё ещё веришь в комсомольские сказки?”.

    “Да нет, ни в комсомольские, ни в коммунистические сказки я уже давно не верю. И если сказать честно, никогда в них и не верил. Воспитание не позволяет. Но считаю, если ты начал работать, то изволь работать добросовестно”, - ответил я.

    “Понимаю. Сам добросовестно работаю. Только в отличие от тебя, я работаю для себя. Приведу пример. Не бойся, их много не будет. Мне кажется, тебе одного-двух хватит. Вот два дня назад я сказал, чтобы ты собрал проволоку, которая валялась на первом этаже пристройки. Теперь понимаешь, почему?”, - спросил Михаил.

    “Чтобы народ не падал”, - ответил я, продолжая не понимать победителя всех социалистических соревнований Мишу Каплуна.

    “Это только одна сторона медали”, - ответил он, хитро ухмыляясь во весь рот.

    “А, что есть ещё другая сторона твоей медали?”, - спросил я хитрованца-Каплуна.

    “Конечно”, - охотно ответил он, - “есть и другая сторона. Вторую сторону медали я продал моему знакомому. Ему надо было в деревне забор поправить. Вот мы сейчас сидим в ресторане, пьём и обсуждаем, правильно ли это было, когда проволока валялась? И я тебе отвечаю: конечно, не правильно. Ты проволоку собрал, технику безопасности участка улучшил, а я её ещё и продал. И наша проволока, которая запутывала всем ноги и угрожала жизни героического советского строителя, сейчас добросовестно служит в деревне. Ты ведь про “случку” города и деревни слышал?”.

    Я засмеялся, кивнул в знак согласия и молча, разлил водку по рюмкам. Михаил Аркадьевич не дождался моего ответа, поднял налитую рюмку и лихо выпил.

    Затем он отхлебнул немного Нарзанчика из стакана и продолжил объяснения своей теории социалистического хозяйства “а-ля Каплун”: “Ко всему надо относиться по-хозяйски. Видишь, валяется кирпич, возьми и подбери его, положи обратно в штабель. Может он кому-нибудь нужен? Ты участок очистишь, доброе дело сделаешь и себя не обидишь. Видишь доски разбросаны? Не ленись, их тоже собери. Сотни людей заборов не имеют. А щебёнка? Помнишь, неделю назад рассыпали на нашем участке три машины щебёнки и всем было на это наплевать? А я поставил людей, всё аккуратно собрал и толкнул щебёнку “на налево”. И участок очистил и соседним мужикам помог дорогу к гаражам забутить. Высокое начальство из Главка, когда приехало, даже похвалило меня за порядок на участке. Скоро ещё один вымпел получу”.

    “Теперь я, понимаю, почему ты лучший в тресте”, - весело сказал я, - “у всех бардак на объектах, а у тебя полный порядок, куча денег и красивый красный вымпел ударника”.

    “Правильно понял, молодец”, - ответил Михаил, - “учись, пока я жив. В следующий раз ты меня в ресторан поведёшь”.

    продолжение следует...

  15. Эти 6 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    A.T. (07.09.2015), Alex.A (24.01.2012), andrewb (25.01.2012), neophyte (25.01.2012), seaeagle (26.01.2012), Steel Wolf (25.01.2012)

  16. #98
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    “Ещё один пример”, - сказал он, когда мы уже почти совсем прикончили водку, - “Каждому рабочему полагается определённое количество мыла, полотенец, веников и ещё масса вещей, о которых, ты не имеешь ни какого представления, хотя работаешь прорабом уже почти четыре года. Я правильно говорю?”, - поинтересовался Каплун.

    “Правильно”, - ответил я, заинтересованно слушая.

    Мне было очень интересны рассуждения образцового начальника участка 16 треста Главмоспромстроя товарища Каплуна. Ни какие учебники политэкономии не смогли бы такое рассказать. Опыт хозяйственного Михаила Аркадьевича был просто бесценен.

    “Так вот”, - продолжал неторопливо рассказывать Миша, - “Я специально изучал нормы распределения, про которые никто толком и не знает. Что конкретно положено нашим рабочим. Во всём разобрался и поехал в Управление производственного снабжения нашего треста. Приезжаю туда и сразу иду к начальнику управления в кабинет. А там сидит такой здоровый “волчара-начальник”, весь жиром заплыл.

    Cпокойно говорю eму: “рабочим необходимы полотенца, мыло, веники, зеркала, бритвы, - а он в ответ: “Вы, Михаил Аркадьевич, о чём говорите? Bсё, что положено, вам уже отгрузили”.

    А я нормы на стол: “Согласно положения нашего главка за номером “10-457” и приказа за номером “3-77” рабочим положено, и опять перечисляю: мыло, полотенца, веники, зеркала, бритвы. А что, вы уже кому-нибудь их продали? Где они? Мой участок ничего не получал”.

    “Ты бы видел его рожу”, - засмеялся Миша, - “Все цвета радуги промелькнули на его лице за одну минуту”.

    “Это какое-то недоразумение, Михаил Аркадьевич”, - быстро заверещал “волчара”, - “Наверно в этом виноват мой заместитель. Я разберусь, обязательно разберусь с этим вопросом и всё необходимое для ваших рабочих немедленно пришлю”.

    Миша замолчал и разлил остатки водки по рюмкам.

    “Неужели прислал?”, - удивлённо спросил я, так как видел на одном трестовском собрании этого холёного “волчару-начальника”. На его толстой, заплывшей от жира морде было совершенно явно написано, что он жулик.

    “Он сам всё привёз”, - довольно ответил Михаил Аркадьевич, - “Приехал на персональной волге вместе с гружёной машиной со всем, что было положено за квартал”.

    “Ну и где же это всё?”, - продолжал спрашивать я Каплуна, - “ничего такого я не видел”.

    “Это уже третья сторона медали. Всё давно уже в Сандуновских банях. И веники, и полотенца, и мыло, и зеркала. А сейчас уже новый квартал и рабочим опять положено: веники, полотенца, мыло… Мне уже звонили из управления комплектации. Теперь они меня бояться. Вдруг я ещё какие-нибудь нормы найду и за руку их схвачу. Завтра всё привезут, согласно существующим нормам. А у меня часть людей, ты же сам знаешь, уже с объекта снята. Так что немного “товара” останется. Надо будет опять с алчным банщиком договариваться”.

    Он вздохнул и замолчал. Мы выпили по последней рюмке, и Миша попросил счёт. Счёт принесли. Каплун мельком на него взглянул и легко и небрежно бросил на стол несколько денежных купюр.

    “Сандуновские бани платят за мыло”, - почему-то мелькнула у меня мысль в голове, - “A может быть деревня платит за проволоку?”
    Точного ответа у меня не было, да он особенно и не был нужен.

    Я развернулся и, следуя за уверенно шедшим впереди меня Михаилом Аркадьевич, вышел из ресторана. Настроение было отличное. Я уже не чувствовал себя таким офигевшим, как сегодняшним утром.

    “Будем следовать хозяйственным урокам старших товарищей, строить светлое будущее для всех советских людей, но в первую очередь для себя. 3а работу, дорогие товарищи строители коммунизма. Большое спасибо тебе за науку, дорогой ты наш победитель социалистического соревнования, Каплун Михаил Аркадьевич. Никогда не забуду твоих бессмертных уроков и примеров”.

    Моя пристройка к “Дому Политпросвета” разительно преобразилась. Отделочные работы шли полным ходом. Я с неутомимостью робота ходил по этажам и ругался с субподрядчиками. Tребования высокого качества безмерно их раздражали. Cубподрядчики огрызались, но всё же слушались и исправляли все замечания.

    К концу лета на объекте появились фасадчики, которые должны были облицевать гранитом цокольный этаж пристройки. Они нарисовались шумной толпой во главе со своим прорабом. Я сосредоточенно заполнял какие-то ведомости как вдруг в прорабскую ввалилась толпа что-то горланящих усатых восточных людей.

    Я не успел даже удивиться как из черноусой толпы вышел очень полный, рыхлый блондинистый парень нахального вида и сказал: “Я Даниил Коган, прораб фасадчиков СУ-120”.

    “Вижу, что ты не Иванов”, - ответил я, - “но всё равно, я вас ждал раньше. Фасадные плоскости уже давно готовы. Вы мне весь график производства работ срываете”.

    Коган немного стушевался. Он не привык к такому приёму. Гранитчики были привилегированной кастой на стройках. Их было мало, и они были расписаны по объектам на год вперёд. Но Дом Политпросвета был тоже привилегированной стройкой. А у меня на столе лежал номер телефона инструктора московского горкома партии, который курировал этот объект и сводил на нет, весь “понт” Даниила Когана.

    Инструктор МГК КПСС, высокий молодой симпатичный парень, неожиданно появился на объекте в ослепительной чёрной волге и в таком же чёрном блестящем костюме, как он сказал мне потом: “чтобы ознакомиться с ситуацией на объекте и сделать соответствующие выводы”.

    продолжение следует...

  17. Эти 6 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    A.T. (07.09.2015), Alex.A (25.01.2012), andrewb (25.01.2012), neophyte (25.01.2012), seaeagle (26.01.2012), Steel Wolf (26.01.2012)

  18. #99
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Он совершил полный "круг почёта", вертя глазами во все стороны как рак. Затем не поленился и поднялся на учебные этажи Дома. Спустился в подвал, зашёл также в пристройку посмотреть на конференц-зал. Немного там покрутился, и после этого навестил меня в прорабской.

    “Пока всё хорошо”, - сказал он, - “График строительства ты выполняешь, но смотри, темпов не снижай. Партия строго спросит”.

    “А партия может помочь или только может спрашивать?”, - спросил я, немного раздражённо, так как почти каждый день кто-то приезжал на объект и отвлекал от дела.

    “Партия партия всё знает и всё видит и всегда помогает тем, кто добросовестно трудится”, - назидательно, менторским голосом сказал инструктор и дал свою визитную карточку, - “Если будут какие-то проблемы, позвони, и мы всё решим”.

    Он пожал руку, пожелал трудовых успехов и уехал, весь такой надутый, важный и красивый.

    И однажды, когда я в течение четырёх дней не мог получить раствор для кирпичных работ, которые необходимо было закончить, я набрался смелости и позвонил, помня про обещанную партийную поддержку. Нам, беспартийным комсомольцам, было нечего терять.

    “Инструктор Московского городского комитета партии Петров слушает”, - представился он в телефонную трубку, знакомым менторским голосом.

    Я, немного запинаясь от волнения, попросил помочь с раствором. Инструктор Петров внимательно выслушал слезливую просьбу, переспросил марку раствора и время, к которому необходимо было привезти его.

    “Немедленно этим займусь. Жди”, - уверенно сказал он и повесил трубку.

    Я подумал, что всё напрасно. Ничего не получу, у нашей партии другие дела, более важные, чем машина раствора. Но самое интересное было то, что действительно, ровно к назначенному часу, к “Дому Политпросвета” подкатил самосвал, с таким необходимым для меня раствором.

    Четыре дня я бился в смертельной схватке с диспетчерами бетонного узла, чтобы получить, несчастные два куба раствора и ничего не смог сделать, только охрип от многочасовых разборок по телефону, а этот инструктор-пижон всё организовал за один час.

    На другой день я позвонил инструктору Петрову и поблагодарил за помощь. Он довольно засмеялся: “Я же тебе говорил, что партия всегда поможет. Вот она тебе и помогла. Если будут опять проблемы, звони, не стесняйся”.

    Очевидно, Коган почувствовал мою уверенность, а может уже знал о партийной машине раствора, которая придала мне необыкновенную популярность в тресте, а может пьяненькие уроки Каплуна, которые продолжались в “Нарве” с завидной регулярностью, сделали своё дело, я точно не знал и не мог ответить почему, но прораб СУ-120 Даниил Коган немного умерил свой “понтово-растопырчатый” норов. Он выгнал усачей на улицу и присел за стол. Через 10 минут мы обо всём договорились. Работы по облицовки гранитом цоколя пристройки начались.

    Вообще-то Даниил Коган оказался довольно занимательным парнем. С ним было весело и интересно общаться. B отличие от меня, oн заканчивал Лесной институт, то есть, не имел строительного образования, но после трёх лет работы в Институте лесопосадок по проектированию лесов (я так и не понял, зачем нужен такой институт) целенаправленно перешёл в строительство и именно в 5-й отделочный трест Главмоспромстроя на специализацию: отделка камнем.

    Как он туда попал, он не говорил (это сделать было очень-очень трудно), но он туда попал и уже почти три года облицовывал различные фасады московских строек всевозможным камнем: гранитом, мрамором, известняком. При всём, при этом, был очень начитанным парнем, постоянно таскался по театрам и вернисажам и потом очень интересно рассказывал об этом.

    Порой вечерком, когда мы садились иногда в прорабской распить одну-две бутылочки сухого вина - которыми Коган щедро угощал и которые у него всегда были с собой - чтобы расслабиться от окружающих нас трудовых строительных героических будней, Даниил цитировал наизусть целые куски из стихотворений, заражая нас своим неиссякаемым оптимизмом.

    По мере того, как цокольный этаж пристройки покрывался красивым чёрным гранитом, а фасад - белым известняком, я всё больше и больше узнавал нового про “кухню” Когана и довольно быстро ко мне пришло понимание, почему он такой “крутой и важный перец”.

    У “перца” Когана было четыре бригады фасадчиков, каждая примерно человек по 15. Они были разбросаны по разным объектам и обычно, Даниил в течение недели навещал их. 90 процентов его рабочих составляли “азербайджанцы и армянцы”. Они считались лучшими работниками Главка “по камню”. И действительно, мне приходилось видеть работы Коганских работников. Всё было сделано безукоризненно. Люди работали добросовестно, перерабатывали своё рабочее время, сколько их просили, включая и субботы. Работали очень качественно и совершенно не пили. Получали сумасшедшие деньги, больше 1000 рублей в месяц, им все завидовали. Всё было совершенно официально, но как учил меня грамотный экономист Каплун, у медали надо всегда рассматривать две стороны, а иногда, может даже и три. Через пару недель я полностью разобрался со всеми сторонами Коганской медали.

    Однажды, блуждая в огромном подвале пристройки в поисках сантехников, я наткнулся на одного из рабочих Когана. Тот, склонившись над чёрной мраморной плитой, высунув от напряжения красный язык, аккуратно что-то выбивал на ней тонким хромированным долотом. Он не заметил меня, даже когда я подошёл по ближе.

    Я заглянул ему через плечо и увидел то, над чем так старается армянский “Данила-мастер” -- Журавлёва Нина Сергеевна “1901-1979”.
    Я, молча, развернулся и осторожно продолжил поиски пропавших сантехников. Зачем мешать занятому человеку…

    Вечером, по какому-то пустяку Даниил зашёл ко мне в бытовку. Я отложил в сторону бланки нарядов: “Прими мои лучшие соболезнования, дорогой Даниил Абрамович, по так внезапно ушедшей от нас Журавлёвой Нине Сергеевне, 1901 года рождения. Ей бы ещё жить и жить. Нам будет очень не хватать её”, - высказал я свой панегирик, вытянувшись в струнку как учили на военной кафедре.

    Коган на пару секунд напрягся, а потом шумно захохотал.

    “Ладно, ладно. Поймал. Теперь ты знаешь”, - признался он и, усевшись верхом на стул, стал объяснять, почему гранитчик не облицовывал фасад пристройки, которую так ждали все советские люди, а вдохновенно трудился над могильной плитой, - “Попросили родственники. Ну, уж очень попросили. Я не мог отказать. Сам понимаешь”.

    “Родственники по-папиной линии?”, - улыбаясь, поинтересовался я.

    “По-маминой… по-маминой”, - ответил он, продолжая похохатывать.

    “А мне сказали, что у твоей мамы фамилия Розенштейн. Ничего не понимаю”, - удивлённо ответил я, прикинувшись простым шлангом, - “Но если на немного забыть о твоей безумной любви к родственникам, то получается, что ты, Даниил, открыл на архиважном партийном объекте филиал гранитного цеха Ваганьковского кладбища, ничего мне об этом не сказав. А я должен всё знать и быть готовым к тому, что сюда может внезапно повалить вся твоя материнская родня Журавлёвых-Розенштейнов, если качество надгробных плит их не устроит. Поэтому я хочу тебе официально заявить, что ведёшь ты себя не правильно, не по-советски и тебе, как комсомольцу должно быть очень стыдно. “Нам такой хоккей не нужен”, - высказал я своё мнение, которое совпадало с мнением известного спортивного комментатора Николая Озерова, с совершенно серьёзной и невозмутимой физиономией.

    Даниил Коган перестал смеяться. Он никак не мог понять, всерьёз я говорю это или шучу и поэтому стал оправдываться: “Никто сюда не повалит. Не волнуйся. Это обыкновенный бизнес. У меня просто лишний мрамор есть, вот я и халтурю потихоньку”.

    “И почем сейчас берут за могильные плиты? Oткуда у тебя лишний мрамор? Я знаю, что это страшный дефицит”, - спросил я Даниила.

    продолжение следует...

  19. Эти 5 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    A.T. (07.09.2015), Alex.A (26.01.2012), andrewb (26.01.2012), seaeagle (27.01.2012), Steel Wolf (27.01.2012)

  20. #100
    Резидент
    Регистрация
    27.10.2011
    Адрес
    California
    Сообщений
    92
    Спасибо
    0
    Сказали 629 раз в 77 постах

    Re: Прорабская

    Booking.com
    Мне было интересно знать и про цены, и про плиты.

    “Может мне заказать для себя и для своих родственников? Ты ведь по блату продашь недорого?”, - подумал я и произнёс всё это вслух.

    “Тебе – бесплатно, и твоих родственников тоже не забуду”, - ответил переставший улыбаться Коган.

    Обвинение в подпольном гранитном цехе было довольно серьёзным. Его лицо вытянулось, но вопрос, откуда появляется лишний мрамор, он проигнорировал.

    “Ты помалкивай”, - продолжал Коган свою “оправдательно-пояснительную” речь, - “и всё будет нормально. А цена у меня для всех одна: одна буква или цифра - один рубль. Ну, а плита, в зависимости от размера, тоже конечно денег стоит, но тут можно торговаться”.

    “То есть, ты предоставляешь услуги населению согласно прейскуранту”, - продолжал я спрашивать Даниила, приводя его во всё большее смятение, - “A ветеранам и инвалидам скидки предоставляешь или цена одна для всех?”.

    “Да иди ты к чёрту, вот пристал”, - ответил перепуганный Даниил Коган, когда наконец-то понял, что я издеваюсь над ним.

    “Ладно, успокойтесь товарищ Коган. Выпейте воды. Вы свободны... пока”, - попытался я строгим голосом бравого сержанта милиции закончить, так напугавший Даниила разговор, но тот уже полностью перестал понимать шутки и я “сдал назад”.

    “Я же шучу, Данька. Успокойся. Долбай свои могильные плиты, сколько хочешь и где хочешь. Давай лучше выпьем “сухочевского”, - предложил я, - “У тебя наверняка в портфеле есть”.

    Коган довольно закивал головой и достал из портфеля две бутылки сухого грузинского вина “Псоу”. Мы разлили винцо по стаканам, выпили, и Даниил Коган немного успокоился.

    Коган мог не волноваться. Меня всё это интересовало только в ознакомительном аспекте. Я прекрасно знал, что тут не только могильные плиты. “Похоронные услуги населению” - только верхушка гранитного айсберга “Коган и К”. Причём “К” было довольно солидное. Получает же он откуда-то в неограниченном количестве пиленый мрамор и гранит, больше похожий на могильные плиты, чем на облицовочные камни для фасадов.

    Информация о "боевой деятельности" Когана не была такая уже супер секретная. Коган был хорошо прикрыт, поэтому мало кого и чего боялся. "Добрые" люди меня уже проинформировали, что каждый гранитчик отстёгивает Даниилу примерно по 200-250 рублей в месяц.

    “Таким образом, у него, получается”, - прикинул я - “три пишем, два на ум пошло”, 7000-8000 тысяч рублей в месяц. Ну, отдать за камень, за машину, непредвиденные затраты, немного денег начальству положить в конверт и в среднем две-три штуки лично для него, для подпольного “Корейко-гранитчика”. Недаром он так в гранитчики рвался. Теперь понятно. Я явно выбрал не ту специализацию”.

    Уроки Каплуна Михаила Аркадьевича о построении светлого завтра сначала для себя, а уже потом для всех остальных, не прошли мимо меня, а уж мимо Когана Даниила Абрамовича тем более.

    Личное обогащение не мешало прорабу Когану добросовестно работать. Его восточные фасадчики закончили облицовку пристройки, и она белоснежным кораблём с девятиэтажным парусом из заново остеклённых этажей и чёрной гранитной ватерлинией, вплывала в Цветной бульвар, придавая законченный вид старинной Трубной площади. Отделочные работы по пристройке и конференц-залу практические заканчивались, всё было нормально, как вдруг появилась новая проблема.

    Однажды представитель заказчика, а им являлся строительный отдел МГК КПСС, появился у меня на объекте, в неурочное время для столичных коммунистов. Было 8 часов утра.

    Я только-только закончил расстановку рабочих и решил попить чайку, как вдруг распахнулась дверь прорабской и взъерошенный мужик предстал на пороге. Он был похож на серого мокрого воробья. Не отряхивая перьев, он сразу заорал: “Люстра, люстра, люстра...”.

    Я спокойно, с невозмутимым видом, размешивал сахар в стакане с чаем.

    “Одним сумасшедшим больше, одним меньше. Все там будем…”, - грустно подумалось мне, и я спросил названного гостя: “Может чайку?”, - догадываясь, кто это.
    Я уже научился их распознавать.

    Мужик перестал вопить слово “люстра”, замолчал и сел за стол. Я налил свежезаваренный чай в стакан и спросил, одновременно подвигая сахар и чай поближе: “Что случилось?”.

    Тот мгновенно шумно выхлебал половину стакана горячего чая и ответил: “У нас в УКСе нет акта приёмки закрепительных деталей люстры. Необходимо срочно это сделать”.

    “Раз надо, значит, сделаем”, - спокойно ответил я.

    “Ты знаешь, на какой коэффициент надёжности надо проверять этот чёртов “люстрин” крюк?”, - спросил взъерошенный заказчик.

    “На два с половиной”, - ответил я, - “есть специальные нормы. Нагрузка на крюк должна соответствовать 2,5 веса люстры”.

    “Правильно”, - подтвердил заказчик, - “но в этом конференц-зале и для этой люстры коэффициент должен быть 6. На совещаниях и собраниях в конференц-зале могут присутствовать члены Политбюро и поэтому всё должно быть супер надёжно”.

    “Коэффициент 6 это многовато”, - удивился я, - “Ведь люстра весит тонну, что же, мы должен повесить на крюк 6 тонн груза?”.

    “Да!”, - вскричал он, - “и это надо сделать, как можно быстрее. Мы должны успеть ещё изготовить люстру на заводе”.

    “Попробуем. "Eсли партия говорит надо, комсомол отвечает есть", xотя я плохо пoнимaю, как мы будем таскать 6 тысяч килограмм груза туда и обратно, чтобы испытать крюк? Как вы это представляете?”.

    Мужик стоически молчал, ответа на мой вопрос у него не было.

    “Ну, а чай вы допивать будете?”, - продолжал я спрашивать заказчика, стараясь быть гостеприимным хозяином.

    Заказчик не ответил, махнул рукой и с нездоровым блеском в глазах быстро покинул прорабскую.

    Я набрал телефонный номер своего начальника управления. Мне повезло, тот был у себя в кабине. Секретарша соединила.

    “Доброе утро”, - начал я утренний разговор.

    “Чего тебе надо?”, - перебил меня “шеф”, - “Я очень занят”.

    “У меня был заказчик. Oн говорит, что надо люстру испытывать шестью тоннами груза, a у меня нет ни груза, ни людей”.

    “Ты что, обалдел? Kакие шесть тонн?” - в свою очередь спросил начальник.

    “Если кто и обалдел, то только не я, ну может быть заказчик немного. Но акт он не примет без испытания крюка от люстры шестью тоннами нагрузки”.

    “Ты понимаешь, сколько это шесть тонн?”, - спросил шеф”.
    По его голосу, я чувствовал, что эта внезапная утренняя задачка была тяжела для него.

    “Понимаю”, - я закивал головой, - “Всё понимаю. Хорошо учился и в школе и в институте. Шесть тонн - это шесть тысяч килограмм. Даже можно сказать - 12 тысяч килограмм. Шесть тысяч килограмм необходимо принести, а потом - унести”.

    продолжение следует...

  21. Эти 5 пользователи сказали Спасибо Прораб за это сообщение::

    A.T. (07.09.2015), Alex.A (30.01.2012), andrewb (27.01.2012), seaeagle (27.01.2012), Steel Wolf (28.01.2012)


LinkBacks (?)

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Visitors found this page by searching for:

рассказы Прораба

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  

Форум "Говорим про Америку"
Форум "Говорим про Америку" Facebook